Общеизвестно, что это убийство стало причиной первого в русской истории явного политического процесса, ход которого широко освещался в печати и сильно повлиял на замысел Достоевского, который в то время работал над романом «Бесы». Мне хотелось бы обратить внимание на иной, геокультурологический аспект всей этой истории.
Преступление нечаевцев вызвало единодушный протест студенческого братства, а злополучный грот стал местом паломничества. Учившийся в Петровской академии в 1874–1876 годах В.Г. Короленко вспоминал, что ежегодно в годовщину трагедии студенты собирались в гроте, который был назван Ивановским в честь убитого, приносили живые цветы и пели песни (
Это было очень мрачное место, в конце огромного ставрогинского парка. Я потом нарочно ходил туда посмотреть; как, должно быть, казалось оно угрюмым в тот суровый осенний вечер. Тут начинался старый заказной лес; огромные вековые сосны мрачными и неясными пятнами обозначались во мраке <…> Неизвестно для чего и когда, в незапамятное время, устроен был тут из диких нетесаных камней какой-то довольно смешной грот. Стол, скамейки внутри грота давно же сгнили и рассыпались. Шагах в двухстах вправо оканчивался третий пруд парка. Эти три пруда, начинаясь от самого дома, шли, один за другим, с лишком на версту, до самого конца парка. Трудно было предположить, чтобы какой-нибудь шум, крик или даже выстрел мог дойти до обитателей покинутого ставрогинского дома (