Наверно, лишь одно мгновение прошло между появлением второго прохожего и тем, что произошло потом. Он возник из темноты, вплотную приблизился к человеку в плаще и ударил его по голове. Тот упал. Преступник склонился над ним, но, услышав шаги Эбботта, бросился бежать.

После краткой и безуспешной попытки преследования Фрэнк вернулся к распростертому на тротуаре телу. К его облегчению, человек пошевелился. Когда сержант нагнулся, чтобы узнать, что с ним, тот внезапно вскочил и нанес удар. Этот вполне понятный порыв несколько обескуражил доброго самаритянина. Фрэнк увернулся, отступил назад и произнес:

— Подождите! Парень, который вас ударил, убежал. Я только что пытался его поймать. Как вы себя чувствуете? Подойдите сюда, к фонарю, я посмотрю.

Подействовал ли голос, который иногда с издевкой называли «оксфордским», манера ли говорить, сразу выдававшая воспитанного человека, или успокаивающие интонации, но Смит опустил кулаки и шагнул к фонарю, который осветил его густые светлые волосы. Фрэнк поднял шляпу, скатившуюся в сточную канаву, и вручил Уильяму. Но молодой человек не стал ее надевать. Он стоял, потирая голову и моргая, как будто от слишком резкого света. Его глаза, обрамленные густыми рыжеватыми ресницами, были неопределенного, голубовато-серого цвета. Не слишком примечательными оказались и черты лица — резковатые, не очень изящные, широкий рот, толстая бледная кожа. Он был на пару дюймов выше Фрэнка, обладавшего ростом в шесть футов. Посмотрев на его широкие плечи и могучий торс, сержант подумал, что нападавшему могло не поздоровиться, если бы он не подошел сзади.

Все это были впечатления первой секунды. А затем, как вспышка, узнавание: