Мне нечего было сказать. Он решительно взглянул на меня два или три раза и наконец сказал:

- Гро-вантры стоят сейчас на Миссури, около устья вот этой маленькой реки (Джудит). Я собираюсь выкрасть эту девушку у ее племени. Поедешь со мной?

- Да, - быстро ответил я, - я поеду с тобой, но почему я? Почему ты не позовешь с собой кого-нибудь из Носящих Ворона; ты ведь принадлежишь к этому обществу?

- Потому, - ответил он с принужденным смехом, - что, может быть, не удастся заполучить девушку. Она может даже отказаться следовать за мной, а тогда мои друзья расскажут об этом, и на мой счет постоянно будут отпускать шуточки. Но ты, если меня постигнет неудача, никогда об этом не расскажешь.

Однажды вечером, в сумерки, мы потихоньку покинули лагерь. Никто, кроме Гнедого Коня, не знал о нашем отъезде, даже жена его ничего не знала. Она, конечно, хватилась бы брата и могла бы волноваться; Гнедой Конь должен был сказать ей, что юноша отправился со мной на день-два в Форт-Бентон. И как добрый Гнедой Конь хохотал, когда я сказал ему, куда и зачем мы едем!

- Ха, ха, ха! Вот это здорово. Новичок, проживший здесь всего три месяца, собирается помочь индейцу выкрасть невесту!

- Когда человек перестает считаться новичком? - спросил я.

- Когда он уже все знает и перестает задавать глупые вопросы. Что касается тебя, то, по-моему, тебя перестанут называть "новичком" лет этак через пять. Большинству требуется около пятнадцати на акклиматизацию, как у вас говорится. Но шутки в сторону, молодой человек, ты ввязываешься в очень серьезное дело. Смотри не попадись в переделку. Держись все время поближе к своей лошади и помни, что лучше удирать, чем драться. И вообще, придерживаясь этого правила, ты проживешь дольше.

Мы выехали из лагеря, когда стемнело, так как в те времена днем было опасно ехать по обширной прерии лишь вдвоем.