На эстраду вышел маленький, щуплый человек во фраке с длинными фалдами Он сел, несколько раз передвинул с места на место стул и стал задумчиво тереть свои длинные, тонкие пальцы. При этом он смотрел куда то поверх рояля. Рыжие волосы его были зачесаны назад и обнажали высокий выпуклый лоб.
Пианист уронил подбородок на галстук, торчащий как крылья белой бабочки, и положил пальцы на клавиши.
Он играл Шопена - полонез, баллады, прелюдии. Прохор насмешливо косился в мою сторону. Кажется, он искренно начинал скучать. Я понимал, что летчик истребитель не обязан понимать и любить фортепианную музыку. Но вот зазвучали бравурные ноты мазурок. Были сыграны вальс, полонез. Пианист перешел к Листу. Тяжелые басы фюнералий падали в зал, как удары рока. Прохор больше не щурился пренебрежительно: он подпер голову ладонью и, не отрываясь, глядел на пианиста. По мере того как тот играл, его рыжие волосы беспорядочно падали на лоб, на виски, огненными прядями закрывали большие прозрачные уши. Закинув голову, музыкант глядел куда то поверх рояля, за черный бархат кулисы.
Когда кончилось первое отделение, я сказал:
- Пойдем?
Прохор только поглядел удивленно.
Во втором отделении он был само внимайте.
- Чорт бы его побрал! - сказал он, выходя из зала. - Ах, чорт бы его взял!
Как-то само собою вышло, что мы вместо ресторана вернулись на вокзал. Сидя в темном вагоне пригородного поезда, я спросил:
- А как же с отдыхом?
Он долго глядел на меня молча. Потом сказал:
- Если бы знать, что это так здорово, - сказал он серьезно, - я бы не стал спорить с полковником! Я по-настоящему отдохнул. Объясни мне, пожалуйста: откуда такая силища в маленьком, щуплом человеке? Пальцы как спички, а погляди, какая сила. Словно взял он меня, поднял и носил где-то там, чорт его знает где.
II
В жизни каждого из нас бывают темные дни. Таким темным днем для Прохора был тот, когда он, лишенный в бою своего самолета, оказался в леске, отрезанным от нашего расположения. Уверенный в том, что по ту сторону леска увидит своих, Прохор почти открыто вышел из него. Но первое, что представилось его взору, был немецкий патруль. Оставалось только как можно скорее нырнуть обратно в лес.