- А когда светает?

- В шесть.

- Верно, мы засели в Гижигинской губе?

- Не иначе... Там мелей нет!

И старый штурман показал рукой за корму и надел перчатку.

- А ветер стихает, Евграф Иваныч.

- Стихает. К утру совсем стихнет, я думаю.

- Волнение только подлое.

- Тут, на отмели, подлейшее, а там, в море, ничего.

- Хотел бы я быть там! - вырвался словно бы страстный вопль из груди капитана.

- Бог даст, будем, Павел Львович!

- Вы думаете?

- А то как же! - вымолвил старший штурман, понимавший, как жестоко было бы ответить иначе человеку в положении капитана.

- Скорей бы пары...

В эту самую минуту раздался звонок в машинном телеграфе на мостике.

Капитан приложил ухо к переговорной трубе и услыхал нетерпеливо ожидаемые два слова:

- Пары готовы!

- Полный ход назад! - крикнул он в переговорную трубку. - На руле не зевать! Все с бака долой! - командовал капитан.

И сердце его сильно забилось в ожидании: тронется клипер или нет.

Машина застучала. Из трубы вылетал дым и летели искры, быстро уносимые ветром.

Многие матросы крестились. Все замерли в ожидании. И снова показавшаяся луна бесстрастно смотрела на эту кучу людей, для которой решался вопрос жизни или смерти.

Спастись при таком волнении на шлюпках нечего было и думать. Да и близко ли был берег, этого никто не знал. Кругом клипера было одно бурное море со своим грозным воем.

Прошла минута, другая, третья.

Машина часто и громко отбивала такты. Винт буравил воду. Но "Чайка", словно бы прикованная, но желавшая освободиться от цепей, только вздрагивала, билась о грунт и не двигалась с места.

- Самый полный! - злобно крикнул капитан в машину.

- Есть! Самый полный! - отвечали из машины.

Клипер не двигался...

- Фок-мачту рубить! - бешеным голосом крикнул капитан.

Старший офицер бросился на бак...