Взглянул - и на его лице не отразилось беспокойства. Ветер не крепчал.

- Как ход, Александр Васильич?

Лейтенант Адрианов, молодой человек с пригожим, совсем закрасневшим от холода лицом, ответил:

- Десять с половиной узлов, Павел Львович!

- А у вас на руле зевают!.. Эй, Кошкин! - крикнул капитан, перегнувшись через поручни мостика.

- Есть! - отвечал чей-то голос внизу.

- Я тебе покажу, как на руле зевать! А еще старший рулевой...

И, по обыкновению, капитан уснастил свой окрик.

- А к девяти часам и берег должен открыться. Не так ли, Евграф Иваныч? - обратился капитан к маленькой фигурке, одетой в затасканное пальто на беличьем меху, в валенках, с нахлобученной на лоб фуражкой и с шерстяным шарфом, обмотанным вокруг шеи и захватывающим нижнюю часть морщинистого, сухонького лица.

- Должен бы открыться, Павел Львович!.. Но только сами знаете... Наблюдений сегодня не было... Точно не определились. А течение... черт его знает... в Охотском море! - проговорил несколько ворчливым томом Евграф Иванович, старший штурман на "Чайке".

- Но, во всяком случае, не может быть большой ошибки, Евграф Иваныч, а?.. И берег еще далеко.

- А лучше бы, мне кажется, привести к ветру, да и покачиваться в бейдевинд, вместо того чтобы дуть по десяти с половиною узлов. Береженого и бог бережет, Павел Львович.

- Ну и трусу праздновать нечего, Евграф Иваныч. Не может же нас подать течением на семьдесят миль за день.

- Я, Павел Львович, трусу не праздную. Не привык-с, как вам известно.

- Да вы не обижайтесь, Евграф Иваныч. Слава богу, знаем друг друга. Немало с вами плавали. А только жаль даром время терять.

- Если бы еще ночь была светлая, что-нибудь видно было... А то...

Облака закрыли недолгую гостью - луну. Внезапно наступившая тьма словно бы докончила слова Евграфа Ивановича.