И под впечатлением этой тьмы, окутавшей со всех сторон быстро несущуюся вперед "Чайку", тревожное настроение, какое бывает от ожидания чего-то неизвестного, жуткого и страшного, невольно охватило и капитана.

Он, казалось, теперь и сам сомневался, как и Евграф Иванович, и в его голове пролетела мысль о возможности налететь на берег. И от этой мысли у него замерло сердце.

- Да... ночь, чтоб ей!.. - сердито проговорил капитан.

- То-то и есть... преподлейшая ночь! - повторил и старый штурман.

И, понимая отлично душевное состояние капитана, прибавил:

- А до света еще далеко. В восемь часов, не раньше, станет светло!

- Да не каркайте, Евграф Иваныч.

- Наше штурманское дело уж такое, Павел Львович, - каркать! - засмеялся Евграф Иваныч.

- Ну ладно... Будь по-вашему. Еще час пробежим, а потом приведем к ветру. Будем ночь на месте валандаться из-за вашего карканья, Евграф Иваныч!.. Ну, а часок я сосну... А вы, Евграф Иваныч, зайдите погреться ко мне. У Рябки "медведь" должен быть! Стакашку глотните. Ишь ведь холод!

Капитан пустил приветствие холоду и отдал вахтенному лейтенанту приказание разбудить себя через час.

- В бейдевинд приведем через час.

- Есть!

- Это Евграф Иваныч накаркал! - сердито проговорил капитан. - Пошли, прибавил он, спускаясь с мостика.

III

Они спустились вниз. Перед входом в каюту капитан заглянул в каютку вестового и крикнул:

- Рябка!

Тот вскочил на ноги и протирал сонные еще, бессмысленные глаза.

- Очнулся?

- Точно так, вашескобродие!

- По "медведю" нам. Остался?

- Никак нет. Самая ежели малость нестоящая, вашескобродие!

- Ой, Рябка! Зубы у тебя, видно, все целы, скотина! Зачем мало сварил кофе? Чтобы сию минуту был "медведь"!

- В один секунд! - проговорил вестовой и нырнул в буфетную.

- Присаживайтесь-ка, Евграф Иваныч. Он живо приготовит. Смышленая бестия!