- Так-то оно вернее будет!

И, с видимым наслаждением выцедив стакан, крякнул и с серьезным видом человека, понимающего то, что хвалит, заметил:

- Отличный "медведь", Павел Львович! И в меру разбавлен.

- Да. Эта каналья отлично его готовит! - одобрил и капитан, выпив свой стакан.

"Каналья" довольно улыбался от этого комплимента, стоя у дверей и находя, впрочем, что готовить хорошо "медведя" не особенно трудно - стоит только наполнять ромом никак не менее как полстакана.

- Повторим, Евграф Иваныч?

- Не повредит-с, Павел Львович! - осторожно выразил свое согласие штурман.

Они выпили еще по стакану.

Несколько отогревшийся Евграф Иванович поблагодарил за угощение и, пожелав капитану хорошо соснуть часок, ушел наверх, взглянув, разумеется, по дороге на барометр.

Поднявшись на мостик, он снова стал у компаса, тщетно стараясь что-нибудь увидать в свой большой бинокль в этом мраке бурной ночи.

- Хоть бы луна показалась! - воркнул он про себя.

Но луна не показывалась, а "Чайка" неслась среди окутывающей ее со всех сторон тьмы.

Капитан, бросившись на диван, как был в теплом пальто, тотчас же захрапел.

Но ненадолго...

Прошло не более четверти часа, как вдруг страшный удар подбросил его, заставив проснуться.

Он мгновенно вскочил с дивана и, внезапно побледневший, бросился вон из каюты.

"Чайка" не двигалась с места. Она со всего хода врезалась на мель.

- Свистать всех наверх! - раздался нервный, тревожный голос вахтенного офицера.

Но и без этого окрика все офицеры и матросы "Чайки" торопливо выбегали на палубу, полные ужаса и отчаяния.

IV

Капитан не потерялся в эти критические минуты.

Напротив!

Сознание опасности, которой подвергались вверенные ему люди и любимый им клипер, словно бы удесятерило его энергию, наэлектризовало мужество и изощрило находчивость.