Но Евграф Иванович прежде посмотрел на барометр.

- Поднимается! - баском протянул он и присел на стул около стола.

- И норд-вест, кажется, полегче стал. Штормягой не пахнет!

- И без того он вроде шторма.

- А главное - ледяной ветер...

Капитан повесил пальто и неожиданно воскликнул:

- И на кой дьявол адмирал турнул нас сюда. Стояли бы себе в Сан-Франциско... Славно там... не правда ли, Евграф Иваныч?

- Собственно, в каком смысле, Павел Львович?

- Во всяком смысле хорошо, Евграф Иваныч. И погода, и насчет провизии, и... ну, одним словом, настоящий порт!.. А то осматривай собачьи дыры в Охотском море.

- Видно, что так, Павел Львович. Вот, бог даст, завтра и Гижигу увидим. Трущобистый городок-с. Я был там двадцать лет тому назад, когда ходил на транспорте "Алеут".

- А из Гижиги в Камчатку... Бобров покупать! - засмеялся капитан.

- Ну, Петропавловск все же лучше Гижиги, Павел Львович.

- Такая же дыра... Рябка! Дьявол! - вдруг гаркнул капитан.

И Рябка уже показался в дверях, делая всевозможные акробатические усилия, чтобы сохранить равновесие.

- Не пролей, Рябка! Ой, смотри не пролей!

- Не сумлевайтесь, вашескобродие! - храбро отвечал вестовой, хотя душа его и была полна сомнений.

Вероятно, и Евграф Иванович, большой любитель "медведя", который, по его словам, был очень полезен для моряков, как предохранительное средство от всяких болезней, тоже сомневался относительно целости напитка, понимая затруднительное положение вестового, у которого, при изрядной качке, по стакану, обмотанному салфеткой, в каждой руке и ноги не вполне морские.

И старый штурман быстро поднялся со стула. Привыкший за тридцать пять лет службы, из которых по крайней мере пятнадцать провел в море, ходить во всякую качку, он направился к вестовому, благополучно принял от него два стакана, вызвав в Рябке благодарное чувство, благополучно донес их к столу и, передавая один из них капитану, промолвил: