Доволен полковник Толь, генерал-квартирмейстер*, что ему выпало на долю счастье выбрать поле для сражения и составить диспозицию боя**.

_______________

* Г е н е р а л-к в а р т и р м е й с т е р - руководитель

военных операций.

** Д и с п о з и ц и я - расписание и план сражения.

Генерал Беннигсен тоже доволен, он лелеет тайную мечту, что Кутузов потерпит неудачу, его отставят со срамом, и кто же, как не Беннигсен, займет его место!

И московский генерал-губернатор Федор Растопчин доволен, что Наполеону загородили дорогу в Москву.

Даже Барклай как будто доволен. Кутузов оставил ему в командование первую армию - и завтра генерал покажет, что он не такой уж бездарный полководец, и личной храбростью и отвагой в бою снимет с себя тяжкое обвинение в измене.

Довольны генералы, офицеры и солдаты - отступление без боя оскорбляло их. Командиры говорили, что отступление без боя - позор для русского оружия. Солдаты издевались, говоря: "Должно быть, наши командиры боятся изорвать французские мундиры о русские штыки!"

"Да, все довольны - и друзья мои, и враги, - думал Кутузов, - и никто не боится смерти. Да. А если кто и боится, то стыдно признаться".

Кутузов перебрал все встречи и разговоры минувшего дня, то, что ему предлагали сделать и что он сам решил.

Он старался никого не обидеть, со всеми был одинаково ровен и ласков, принимал каждое предложение, а предложения сыпались со всех сторон. Каждому из окружающих Кутузова хотелось исправить упущенное, улучшить сделанное, пополнить позабытое, показать свои умение, знание, опыт. Кутузов всем отвечал: "Да, сделай так, голубчик!" или: "Распорядитесь, граф, об этом!", "Съезди посмотри!" Тысячу раз Кутузов сказал: "Да!" И ни одного раза: "Нет!" Даже в том случае, когда он видел, что предлагают что-нибудь неисполнимое, он отвечал: "Да, надо бы это сделать". Не все советы и предложения были умные и шли к делу, и, полусоглашаясь: "Попробуй, голубчик, можно ли так!" - Кутузов остерегался одного - внести путаницу в передвижение войск, артиллерии, зарядных ящиков и обозов.