— Но почему?

— Давай побеседуем. Ты уже взрослый… Нельзя! Нельзя! Я занята! раздраженно крикнула она девчонке, которая сунулась в дверь. — Постарайся понять меня, Нестеров. Я отвечала за твое воспитание перед…

— Гороно, знаю, но при чем…

— …народом. Ты был всегда слишком неустойчив в моральном отношении… вообще трудный ученик. Мы не сумели… или не успели закончить твое воспитание, когда выпустили тебя из этих стен. Мы устроили тебя в ремесленное училище… На этом я могла бы о тебе забыть. Однако я до сих пор интересуюсь твоей судьбой. Я считаю, что ты еще должен воспитываться в коллективе, и отец, преступник, свел бы это воспитание на нет. Вот почему я посоветовала ему подождать с перепиской.

— Но вы ответили за меня… будто я не хочу знать своего отца!

— Нет. Этого я не писала. Но твой отец почему-то решил, что ты не хочешь иметь с ним ничего общего.

— Вы нечестно поступили с ним и со мной! Но вы этого даже и не понимаете, — сказал я, сдерживая ярость. — Кстати, в чем вы видите мою моральную неустойчивость?

— Ты всегда чуждался коллектива.

— Какая ерунда!

— Но ты всегда упорно уединялся…

— Просто я любил читать, а мне мешали.

— А потом, помнишь… насчет отдельной комнаты?

— Ну и что?

Конечно, я помнил эту историю. В школе нам дали сочинение на тему "Моя мечта". Кто написал, что мечтает стать космонавтом, кто — капитаном или летчиком. Только одна девочка написала, что она хочет стать зубным врачом, да мой друг Пашка хотел стать лесником (и стал им). Я ни за что не признался бы в своей мечте. Профессию я тогда еще себе не выбрал — сам не знал, кем мне хочется быть. Но, сколько я себя помню, у меня было только одно желание, одна мечта: чтоб вдруг нашелся мой отец! С этой мыслью я просыпался, с нею засыпал, потому так был рассеян на уроках. Сколько раз я представлял себе этот потрясающий момент. Вдруг меня вызывают: Нестеров, иди — приехал твой отец! И я бегу стремглав по лестнице…