Довольно быстро мы одолели Дамскую тропу, ведущую к Ослиному лугу. Там туристы обычно оставляют машины и добираются до вершины Суфриера пешком. Следует уточнить, что быстро шли шестеро из группы, а профессор Аллегр, мало подготовленный к подобным маршрутам, скоро выбился из сил и стал отставать.

На вершине я не заметил никаких особых перемен по сравнению с картиной, запомнившейся мне по предыдущим визитам к кратеру. Разве что прибавилось вулканической пыли на горной клюзии - низких кустарниках с широкими толстыми листьями - и особенно на голых склонах кратера. Количество выброшенных обломков тоже, конечно, возросло после случившегося за это время извержения, того самого, что послужило предлогом для эвакуации. Однако объем камней и пыли был не слишком велик. Осмотр крупных глыб и мелкой россыпи не оставил ни малейших сомнений: все без исключения представляли собой древнюю породу! Ни одного, буквально ни единого кусочка свежезастывшей лавы. Быстро осмотрев (хватило одного взгляда) сотню выброшенных вулканом обломков, я не заметил в них ни малейших следов "свежего вулканического стекла", о значительном присутствии и даже изобилии которого (до 100%) сообщали профессора. Как они утверждали, заключение основывалось на результатах лабораторных анализов проб вулканического пепла. Но увиденное еще больше укрепило меня в первоначальном убеждении: вблизи от поверхности нет свежей магмы, а значит, нет и риска вылета палящей тучи.

Собственно, я был уверен в этом еще до подъема на вершину Суфриера, поскольку все данные, собранные оставленными на Гваделупе сотрудниками, складывались в успокоительную картину. Так, эпицентры тысячи мелких подземных толчков, совокупная энергия которых показалась столь угрожающей Томблину, не поднимались с момента начала активной фазы выше четко очерченной зоны на глубине от двух до шести километров.