Наш гость, вскочив первым, ринулся вниз, бросив на месте свой приметный резиновый плащ. Мы тоже попытались бежать, но ушибы и ранения давали себя знать. Спину Легерна прикрывал рюкзак, но на бедре сквозь комбинезон и слой грязи проступало обширное красное пятно. Он брел, ковыляя и подволакивая ногу. Фанфан не притвора, и я понимал, что коль скоро он так хромает, травма должна причинять серьезную боль.

Это напомнило мне о собственной ране. Жжение почти прошло. Я провел рукой по пояснице: крови не было. Может, глиняная короста сделала комбинезон непромокаемым? Впрочем, сейчас это не имело значения. Слабости я не чувствовал, а значит, потеря крови была не столь велика. Правда, я тоже хромал из-за ушибленного колена. Джон подставил плечо Фанфану, Марсель Боф обнял меня за талию, а я его за шею. Спасибо, Марсель! Долгий осторожный спуск живо напоминал картину "Вынос раненых с поля боя".

Итак, свершилось чудо - нам всем полагалось лежать мертвыми, а вместо этого мы вышли из передряги даже без серьезного увечья. Жозе Ортега и Ги Обер, как выяснилось, успели вовремя покинуть опасную зону радиусом в сто метров и вскоре встретили нас. Что касается Фэвра-Пьерре и Роз-Мари Шеврие, то они издали наблюдали за грандиозным зрелищем. Оба очень испугались за нас и чуточку за себя. Со своей "колокольни" они видели поразительные вещи; в частности, у них на глазах треснул купол Суфриера - по всей его трехсотметровой высоте сверху до низу пробежала трещина и из нее один за другим стали бить фонтаны белого пара, смешанного с темным пеплом.

Четверо раненых - Джон, Фанфан, Марсель и я - были доставлены вертолетом с Ослиного луга в больницу Пуэнт-а-Питра. Легерну и Бофу пришлось провести там два дня под наблюдением врачей. Первому в бедро глубоко вонзился острый осколок камня; хирург, раздвинув края раны, сказал, что видна шейка бедра.