Когда под конец вчерашнего безумного дня, столь богатого происшествиями и волнениями, после злосчастной пресс-конференции, на которой я в знак протеста отказался раскрыть рот, мне удалось добраться до постели, в голове зашевелились сомнения. Неужели действительно в поле моего зрения площадью меньше гектара упало с десяток глыб по две тонны весом каждая? Неужели без малого четверть часа мы лежали под обстрелом бесчисленных снарядов более мелкого размера, но все же тянувших по несколько кило каждый, - и при этом ни один не получил серьезного увечья?!

Несмотря на ноющую боль в моем колене, мы быстро одолели Дамскую тропу. Жозе - закаленный, привычный к горам ходок и молчаливый спутник, поэтому подъем проходил в тишине. Я не люблю болтовни на подъеме. Хотя было ясно, что в ближайшие дни извержения ждать не следует - необходимо какое-то время, чтобы под землей могло скопиться достаточно пара, нагретого глубинной магмой до определенной температуры, - мы двигались настороже, навострив глаза и уши, улавливая чуть ли не кожей мельчайшие подозрительные признаки... Нельзя было пропустить ни толчка, ни шороха.

Общий вид вершины Суфриера не изменился, разве что значительно прибавилось пепла и измельченных в пыль частиц породы. Глинистый слой на подходе к кратеру, где мы вчера попали в ловушку, окончательно затвердел, нога не проваливалась. В самом кратере, где накануне творилось дикое буйство, мирно курился пар, кудрявые теллурические "барашки", толкая друг дружку, возносились к голубому небу.

Расследование получилось быстрым, решительным и безаппеляционным: по объему глыбы действительно соответствовали впечатлению, оставшемуся у меня в памяти. И все они без малейшего исключения состояли из старых пород. Никаких признаков свежей лавы.

Суфриер и его антильские собратья

Суфриер уступает в красоте величественным профилям таких вулканов, как Майон на Филиппинах, Сангай в Эквадоре или вулкан Шишалдина на Алеутских островах.