Рухнув плашмя в жидкую грязь, толстым слоем покрывавшую склон, - она-то и не позволила нам убежать от начавшегося извержения - я сказал себе (я действительно отчетливо произнес это вслух): "На сей раз это конец!" Даже самое изощренное воображение не могло подсказать спасительного выхода. На пятачок величиной в два десятка квадратных метров, где мы находились, обрушилась лавина скальных обломков, самый настоящий огненный дождь. Пространство вокруг прочерчивали свистящие траектории. Будь даже у меня сомнения в неизбежности близкого конца, их тут же выбили бы из головы два камня, стукнувшие по шлему; затем два осколка ударили меня по спине, а рядом, буквально в нескольких сантиметрах от поджатых ног, плюхнулась глыба не менее полутонны весом... Следом неслись новые и новые снаряды, столь же огромные и даже крупнее, дикая свистопляска не думала униматься; стало ясно, что вдавливаться в жидкую глину бессмысленно: укрыться от падающих сверху камней было невозможно.
Значит, все, никакой надежды? Страха не было, потому что я с первой же секунды решил не поддаваться панике. Для этого я использовал старый надежный прием, стихийно открытый мною еще тридцать шесть лет назад во время первого налета немецких "юнкерсов": надо чем-то занять мозг. Например, расчетами... Тогда я высчитывал, под каким углом к "юнкерсу" летит сброшенная бомба. Происходившее на Суфриере выглядело куда интересней: подобное явление я впервые лицезрел в столь непосредственной близи. Надо засечь время. А для этого следует прежде всего обтереть циферблат часов от налипшей глины и установить, в котором часу я решил не поддаваться панике... Так, теперь можно перейти к полевым наблюдениям.
Повернув голову, я взглянул на кратер. Две минуты назад мы всемером мирно шествовали к нему. Вдруг я заметил, как, прорезая лениво курившиеся над кратером белые облака пара, в небо со страшной силой ударила узкая прозрачная струя. На высоте она разошлась вширь, превратившись в колонну, причем с полминуты-минуту та оставалась прозрачной, а затем стала наливаться трагической чернотой. То были мириады кусков породы, вырванные потоком пара из стен питающего жерла где-то на глубине. Взлетев на сотни метров у нас над головой, они щедро посыпались вниз.