- Помилуй!.. Да ведь там и правильный кредит, и банки, и банкиры везде.

- Распервейшие мошенники,- молвил Веденеев и стал сбираться в свой номер.Знаешь, когда пойдет честная, правильная торговля?

- Когда?

- Когда из десяти господних заповедей пять только останется,- сказал Дмитрий Петрович.- Когда люди до того дорастут, что не будет ни кражи, ни прелюбодейства, ни убийств, ни обид, ни лжи, ни клеветы, ни зависти... Одним словом, когда настанет Христово царство... А до тех пор?.. Прощай, однако, спать пора...

И в меркуловском бухарском халате, в запачканной фуражке на голове, с грязным платьем под мышкой, со свечкой в руках пошел он вдоль по коридору. Немного не доходя до своего номера, увидал Дмитрий Петрович - кто-то совсем раздетый поперек коридора лежит... Пришлось шагать через его, но, едва Веденеев занес ногу, тот проснулся, вскочил и, сидя на истрепанном войлоке, закричал:

- Что ты тут делаешь? - и схватил Веденеева за полу.

- Видишь, иду,- отвечал Дмитрий Петрович.

- А это что?.

- Платье.

- Чье?

- Мое.

- Так, любезный, не водится...- вскочил и, заступая дорогу Веденееву, закричал тот.- По чужим номерам ночью шляться да платье таскать!.. За это вашего брата по головке не гладят.

- С ума ты сошел? - вскинулся на него Веденеев.- Как ты смеешь?

- Нечего тут: "как смеешь"!.. Куда идешь? - грубо ухватив Дмитрия Петровича за руку, с угрожающим видом кричал коридорный.

- В девятый.

- Откуда?

- Из семнадцатого.

- Там спят теперь!

- Нет, не спят, пойдем, коли хочешь, туда.

- Пойдем.

И, схватив под руку Дмитрия Петровича, потащил его к Меркулову.

- Ишь какой народец проявился!.. Из Москвы, должно быть!..- громко дорогой ворчал коридорный.- Не проснись я во-время, и концы бы в воду... Пойдем брат, пойдем, а поутру расправа... Перестанешь чужое платье таскать...