- Слушаю-с,- молвил Флор Гаврилов.- Ай, забыл вам сказать: в Казани знакомый ваш на пароход к нам подсел, прибыли сюда вместе. И пристал он в здешней гостинице, с вами рядом почти - семнадцатый нумер. Все вас поджидал и тоже оченно по вас беспокоился...

- Кто такой?- спросил Дмитрий Петрович, входя уже в дверь гостиницы.

- Меркулов, Никита Федорыч,- сказал приказчик.

- Меркулов! - радостно вскликнул Веденеев и бегом пустился по лестнице.Семнадцатый, говоришь? - крикнул он оставшемуся внизу Флору Гаврилову.

- Так точно. Семнадцатый. Только теперь, надо полагать, спать уж легли.

* * *

Долго взад и вперед сновал Никита Федорыч по комнате. Волненье не утихало в нем. От вина, выпитого с Морковниковым, оно еще увеличилось, и чем дольше шло время, тем волненье сильней становилось. Разделся Меркулов, в постель было лег, но ни сон, ни дрема его не берут. Роятся думы, путаются одни с другими. Мысль о невесте сменяется докучным беспокойством о запропавшем куда-то приятеле... А он ведь получил уж письмо из Царицына, был, конечно, у Дорониных, виделся с Лизой, знает, здорова ли она, если еще больше чего-нибудь не знает... Задумается над этим, и вдруг нападет забота о тюлене. И опять: "Куда Митенька запропастился? он бы настоящую цену сказал. Барыш ли, убыток ли - только бы узнать поскорей...

Убыток так убыток... А не должно бы, кажется, быть убыткам - вон какую цену Морковников дает..." Про Морковникова задумает Меркулов, и вспомнятся ему фармазоны. "Что за чудные люди? Что за тайная вера?.. И в кого это они веруют и как они веруют?.. Зачем у них клятвы и прощанье с землей, с небом, с людьми, с ангелами? Зачем они отрекаются от отца с матерью, от жены с детьми, от всех людей?.. И что это за волшебные портреты?..

С чего-нибудь пошла же об них молва... Было же что-нибудь... Неженатый не женись, а женатый разженись!.. Эк что выдумали!.. Я бы в такую веру ни за что не пошел.. На Лизе не жениться!.. Да разве это можно?.. И опять начинает думать про невесту, но вдруг ни с того ни с сего восстанет пред ним величавый образ Марьи Ивановны... И чувствует он невольное влеченье к этой женщине и к ее таинственной вере.