- Стой!..- перебил Меркулов.- Разве не знали там, что я приехал?

- Да как же было узнать-то? Святым духом, что ли? - молвил Дмитрий Петрович.

- Да ведь я два раза там был, записку оставил,- сказал Меркулов.Наказывал коридорному, как только воротится Зиновий Алексеич, тотчас бы подал ему записку. Еще на чай дал ему.

- Никакой записки не подавали, и никто про тебя не сказывал,- молвил Веденеев.- Воротились мы поздненько, в гостинице уж все почти улеглись, один швейцар не спал, да и тот ворчал за то, что разбудили. А коридорных ни единого не было. Утром, видно, подадут твою записку.

- Ах он, скотина, скотина! - заочно принялся бранить Никита Федорыч коридорного, быстро ходя крупными шагами из угла в угол по номеру.

- А ты слушай, что дальше-то со мной было,- продолжал Дмитрий Петрович.Поехал я домой - хвать, на мосту рогатки, разводят, значит... Пешком было хотел идти - не пускают. "Один, говорят, плашкот уж совсем выведен". Нечего делать, я на перевоз... Насилу докликался князей (Князь - татарин. В Нижнем все почти перевозчики из татар.), пошел к лодке, поскользнулся да по глине, что по масленичной горе, до самой воды прокатился... Оттого и хорош стал, оттого тебя и перепачкал... А знаешь ли что, Никита Сокровенный?

- Что?

- Хорошо бы теперь холодненького. Поздравить бы надо тебя с нареченной... Как думаешь?..

- Где ж теперь взять его? - отозвался Меркулов.

- Мое дело. Всех перебужу, а надо будет, до самого хозяина доберусь.

- Оставим до завтра... Теперь все заперто.

- Экая важность, что заперто!..- вскликнул Дмитрий Петрович.- Были бы деньги, и в полночь и заполночь из земли выкопают, со дна морского достанут.. Схожу распоряжусь... Нельзя же не поздравить.

И, не слушая Меркулова, пошел вон из номера. Исходил он все коридоры, перебудил много народа, но, чего искал, того не достал. И бранился с половыми, и лаской говорил им, и денег давал - ничего не мог поделать. Вспомнил, что в номере у него едва початая бутылка рейнвейна. И то хорошо, на безрыбье и рак рыба.