- Переводить, что ли, буду? Англичанин? - робко поинтересовался я, входя вслед за Шведовым во двор его дома и с любопытством рассматривая невесть откуда припарковавшийся у крыльца пропыленный "Мицубиси-Паджейро", в котором скучали двое белобрысых хлопцев с явно нероссийскими гладкими физиономиями.

- Ага, будешь, - согласился полковник, подталкивая меня к крыльцу. - Но не англичанин. Заходи, нечего пялиться...

В холле, в одном из глубоких кресел для гостей, восседал здоровенный мужлан лет сорока и от нечего делать глазел на коллекцию горских кинжалов, развешанных на бухарском ковре во всю стену. Был этот дядечка огненно-рыжий, конопатый до невозможности и, представьте себе, имел почти бойскаутский прикид: какие-то невообразимой расцветки шорты, рубашку с короткими рукавами, отнятую, по всей видимости, у пьяного морпеха американской армии где-то неподалеку от форта Брэгг, и десантные башмаки с толстой рифленой подошвой. Короче - фрукт. Было заметно, что этот "бойскаут" чем-то до крайности раздражен: пальцы его рук выбивали по подлокотникам кресла частую дробь и нервно подрагивали. Рта он пока раскрыть не успел, но было и так совершенно ясно, что ничего хорошего этот детина сказать не собирается.

- А где пробковый шлем? - полюбопытствовал я, усаживаясь на краешек кресла напротив гостя.

- Какой шлем? - нервно вскинулся полковник, прямиком направившийся к бару и решающий, какую из бутылок выбрать. - У кого шлем?

- К такому прикиду в комплекте полагается пробковый шлем, - сообщил я игриво и тут же пожалел о том, что сказал: полковник колюче глянул на меня, тяжко вздохнул и неодобрительно покачал головой.