Из этого же факта многовекового существования четкой границы между «нашими» и «не нашими» вытекает еще одна, так многих раздражающая черта евреев – групповая солидарность и поддержка соплеменников. Именно эта черта больше всего раздражает представителей «титульной нации», особенно когда речь идет о групповой солидарности этноса, который преуспевает экономически. Именно поэтому сейчас все чаще и чаще в России эти же обвинения в землячестве и взаимной поддержке звучат в сторону выходцев из республик Кавказа, которые в какой-то мере повторяют историю «еврейского успеха» – будучи вытеснены обстоятельствами в «непрестижную» экономическую нишу, они все чаще и чаще демонстрируют все внешние признаки финансового благополучия.

В этом отношении еврейская община хоть в городе, хоть в западноукраинском «местечке» всегда вызывала неудовольствие, а иногда и откровенную ненависть. Что может чувствовать обычный украинский или белорусский крестьянин, живущий в местечке, где содержатель кабачка – шинкарь – еврей, аптекарь – еврей, ростовщик – еврей, торговец в скобяной лавке и шорник – евреи, врач – еврей, и если он не должен каждому из них, то это только вопрос времени? В такой ситуации облик «еврея-кровопийцы» возникает в голове даже у самого благодушного человека. Возможно, именно поэтому как раз в этих губерниях Российской империи, в местах компактного проживания евреев в черте оседлости, чаще всего вспыхивали стихийные еврейские погромы.

Приходит мужик к еврею и просит:

– Займи мне рубль до осени. А я тебе в залог оставлю топор».

– Хорошо, – отвечает еврей, – осенью отдашь два.