- Ишь как! Без вас конец свету не придет.

- Свету конец не придет, да вы-то будете помазок в деготь макать да помазком в книгах писать, а за это вас так взгреют, что вы хоть в бархат разоденьтесь, и то почувствуете.

Войт почесал затылок.

- Ну, и вы тоже, чуть что, сейчас на дыбы...

- А вы зря не болтайте!

- Что верно, то верно...

И опять наступила тишина, только перо у войта тихо скрипело по бумаге. Наконец, войт выпрямился, вытер перо о кафтан и сказал:

- Ну, слава богу, кончил!

- Прочитайте-ка, что вы там намарали.

- Зачем марать? Я написал в точности все, что требуется.

- Читайте, говорю!

Войт взял бумагу и, держа ее обеими руками, начал читать:

- "Войту Вжецёндза. Во имя отца и сына и святого духа. Аминь. Начальник приказал, чтобы рекрутские списки были сейчас после божьей матери, а тут все ментрики в приходе у священника, а также равно наши ребята, что ходят на жнитво, понятно? - чтобы были вписаны; и их прислать перед божьей матерью, как сравняется восемнадцать лет, а в случае если этого не сделаете, получите по башке, чего себе и вам желаю. Аминь".

Почтенный войт каждое воскресение слышал, как ксендз именно этими словами кончал свою проповедь, и такое окончание казалось ему не только необходимым, но и отвечающим всем требованиям хорошего слога; между тем Золзикевич, прослушав до конца, расхохотался.

- Разве так пишут? - спросил он.

- Напишите вы получше.

- И напишу, а то мне стыдно за всю Баранью Голову.

Сказав это, Золзикевич сел, взял перо, описал им несколько кругов в воздухе, словно для разгона, и начал быстро писать. Через несколько минут уведомление было готово; тогда автор, откинув волосы, прочитал вслух: