В эту минуту корова с такой силой ударила о стену, что содрогнулась вся канцелярия.

- Э, раздуй тебя горой! - с негодованием крикнул войт.

Между тем писарь, усевшись на стол, снова начал ковырять в носу.

- И поделом вам! - наконец, проговорил он. - Чего вы смотрите? И сейчас будет так. Это пьянство до добра не доведет. Одна паршивая овца все стадо портит! Разве неизвестно, кто в Бараньей Голове всем управляет и людей толкает в корчму?

- Это уж как знать, а насчет питья, так иному после работы непременно нужно выпить.

- А я вам говорю: избавитесь от Репы - и все хорошо будет.

- Что же мне, по-вашему, башку ему свернуть, что ли?

- Башку ему не свернешь, а теперь составляются рекрутские списки, внести в список - и пусть тянет жребий.

- Да ведь он женатый, у него уже мальчишка годовалый.

- Кто же об этом узнает? Жаловаться он не пойдет, а пойдет, все равно никто его слушать не станет. Когда набор идет, никому недосуг.

- Ох, пан писарь, пан писарь! Видать, тут дело не в пьянстве, а в жене Репы... Да ведь это большой грех!

- А вам-то что? Вы вот смотрите, ведь и вашему сыну уже девятнадцать лет, значит и ему тянуть жребий.

- Знаю я это, а сына своего не отдам. Если нельзя будет иначе, так и выкуплю.

- Ишь ты, какой богач нашелся!

- Подкопил я малость медяков, хоть и не больно много, да авось хватит.

- Восемьсот рубликов медяками придется платить.

- Раз сказал - заплачу, так хоть и медяками, а заплачу! А там, бог даст, останусь войтом, так с божьей помощью годика за два опять соберу.