— Чего тебе? — сипло спросила Молодухо и почувствовала, как же ей плохо после вчерашнего.

На банкете по случаю годовщины одной из многих десятков расплодившихся в Питере карликовых демократических партий рекой лились виски, шампанское, коньяк, белые и красные вина, ликеры, разбавленный спирт, бренди, джин и даже привезенный кем-то из деревни свекольный самогон в небрежно вымытой ядовито-зеленой полиэтиленовой канистре из-под керосина.

При воспоминании о самогоне Галине Васильевне стало еще хуже.

Не надо было столько пить.

А то, не ровен час, можно превратиться в копию своей сестренки, которая всем своим видом демонстрировала окружающим, что и из правила «Не бывает некрасивых женщин, бывает мало водки» есть-таки исключения. Оля вот уже лет десять квасила столь целеустремленно, будто поставила перед собой задачу до конца жизни вылакать не менее цистерны разнообразного алкоголя

Благо денег на это увлечение у депутатской сестренки, состоявшей в совете директоров нескольких торгово-закупочных фирм, хватало.

— Там Руслан пришел, — пробормотала Ольга.

Галина Васильевна покряхтела, села в кровати и неожиданно обнаружила рядом с собой чье-то худосочное тело. Совсем еще юный парнишка, лицо которого, однако, выдавало чрезмерную тягу к веселящим напиткам и клею «Момент», крепко спал, полуоткрыв рот, из которого на подушку стекала струйка слюны. Давно немытые волосы торчали во все стороны, а на шее и щеках виднелись следы свежевыдавленных прыщей.

— Кто это? — застонала Молодухо.

— Ты ж его приволокла вчера. — Ольга поморгала и хлюпнула носом.

— Откуда? — не поняла Галина Васильевна.

— С банкета…

— И что?

— Ничего. — Сестра депутатши поплотнее запахнула весьма несвежий розовый халат в крупный белый горошек. — Он в коридоре еще вырубился…

Молодухо откинула одеяло и убедилась, что юноша одет в грязные джинсы, задравшуюся почти до середины впалой груди футболку с надписью «Not war, but love!»