Уникальность проявляется в порождении: в психоанализе (Зигмунда Фрейда), в Шерлоке Холмсе (Артура Конан-Дойля). Холмс: «Мой мозг, – сказал он, опершись локтями о ручки кресла и соединив перед собой кончики растопыренных пальцев, – бунтует против безделья. Дайте мне дело! Дайте мне сложнейшую проблему, неразрешимую задачу, запутаннейший случай – и я забуду про искусственные стимуляторы. Я ненавижу унылое, однообразное течение жизни. Ум мой требует напряженной деятельности. Именно поэтому я и выбрал для себя свою уникальную профессию, точнее, создал ее, потому что второго Шерлока Холмса нет на свете».

Познание требует другого. Расщепление необходимо. Необходим перенос. Необходима, вновь и вновь необходима вторичная стадия зеркала. Фрейду нужен Флисс. Фрейду нужен читатель. Конан-Дойлю нужны Холмс и Уотсон. Протагонист и помощник.

Расщепление вызывает (в памяти) (параноидно-шизоидную) историю о двух тенденциях, о светлой и темной стороне души, о добродетельном и преступнике. Шерлок Холмс вспоминает наставника Фрейда Иогана Вольфганга Гете: Schade, dass die Natur nur einnen Menschen aus dir schuf, denn zum wurdigen Mann war und zum Schelmen der Stoff [как жаль, что природа сделала из тебя одного человека: материала в тебе хватило бы и на праведника и на подлеца].

Факты могут вводить в заблуждение. Человек выбирает те или иные факты, оставляя другие за пределами интерпретации. Даже очевидные факты могут обманывать: «Как я уже вам сказал, дело мне вполне ясно. Но все-таки мы можем ошибиться, доверившись слишком очевидным фактам. Каким бы простым поначалу ни показался случай, он всегда может обернуться гораздо более сложным. – Простым! – в изумлении воскликнул я. – Конечно, – ответил Холмс с видом профессора, демонстрирующего ученикам интересного больного».

§ 4. ДОКТОРА ПРАКТИКУЮТ

Введение в дедуктивный метод Холмса открывается словами: «Шерлок Холмс взял с камина пузырек и вынул из аккуратного сафьянового несессера шприц для подкожных инъекций. Нервными длинными белыми пальцами он закрепил в шприце иглу и завернул манжет левого рукава. Несколько времени, но недолго он задумчиво смотрел на свою мускулистую руку, испещренную бесчисленными точками прошлых инъекций. Потом вонзил острие и откинулся на спинку плюшевого кресла, глубоко и удовлетворенно вздохнул».