Демидов подивился:

- Ишь, как распевает от зари до зари! Должно быть, ты, каурая, до краев счастлива?

Молодка оглянулась, блеснули ее огромные синие глаза. Из-под ресниц выкатились слезы. Она брякнулась хозяину в ноги и жарко пожаловалась ему:

- Ох, батюшка, горька, разнесчастна я! Третий годок вдовею! - Она зашмыгала носом.

Прокофий, хлопнув стряпуху по широкой спине, закричал:

- Погоди, милая, я тебе сосватаю доброго мужика!..

- Батюшка ты мой, радошный! - в последний раз всхлипнула баба и, схватив руку хозяина, стала ее благодарно лобызать.

- Мало тебе для счастья требуется! - удивился Демидов. - Погоди, обретешь мужика - отведаешь кулака!

- А то как же! - спокойно отозвалась стряпуха. - После кулака и любовь-то слаще!..

Задумчивый ходил заводчик по закопченным низким цехам, где в полумраке двигались и работали измученные, вымотанные работой мастерки. Настораживаясь, хозяин втихомолку прислушивался к речам работных.

Между трудными делами работный мечтательно сказал:

- Вот поспать бы, поспать!..

Работный был сутул, сед, многие годы тяжелого труда измотали его. Не раз видел Демидов, как этого работягу качало ветром.

"Отработался и хлеб хозяйский, видно, зря жрет!" - прикидывал заводчик, полагая прогнать старика.

Но тут стоявший рядом с ним коренастый ладный молодец расправил плечи и, зевнув, пожелал со сладостью:

- Верно, поспать бы всласть. Век лежал бы на спине и ни о чем бы не думал!

- И не пошевелился бы? - неожиданно раздался насмешливый голос за его спиной.

Молодец вздрогнул, оглянулся. Перед ним стоял сам хозяин Прокофий Акинфиевич Демидов. По его тонким губам блуждала язвительная улыбочка.