"Вот напасть приспела! Что только будет?" - встревоженно подумал работный и опустил глаза перед заводчиком.

Но беды не случилось.

- Что ж молчишь? - стараясь казаться добродушным, спросил Демидов. - В самом деле, отлежал бы год и не пошевелился бы, а?

- Не пошевелился бы, - робко отозвался молодец.

- Слыхал, дедко? - подмигнул старику заводчик.

- Слыхал, - охрипшим голосом повторил старик, а сердце у самого замерло. Он угрюмо подумал: "Еще какую пакость удумал, нечистик?"

Хозяин совсем повеселел и крикнул добрым голосом:

- Ладно! Коли так - уговор ладим. Вылежишь год недвижим на спине тысячу рублев жалую. Шелохнешься - двести плетей и опять к молоту! Согласен?

- Господи Иисусе! - перекрестился старик. - Вот счастье-то!..

Молодец не дал ему досказать, бросил наземь молот, расправил грудь и выдохнул:

- Согласен, хозяин!

С гор пришел синий вечер; затих пруд, над поникшими ветлами засеребрился ущербленный месяц. В заводском поселке приветливо замелькали огоньки. Ладного заводского богатыря в эту пору увели в демидовские хоромы. Там, посреди светлого зала, поставили великолепное ложе. И, накормив, молодца уложили в перины.

Усталой спиной парень прижался к мягким пуховикам и потонул, как в теплой пене; сытость сладостно разлилась по всему большому натруженному телу, дремучий сон смежил очи: богатырь отошел в блаженное забытье...

День и ночь беспробудно проспал молодец. Проснулся, за окном сияет солнечный свет, веточка березки, как шаловливая девушка, робко постучала в окно. Воробей, трепыхая крылышками, вспорхнул на подоконницу и озорно зачирикал: "Чир-вик! Чир-вик! Вставай, лежебока!"

- О-ох! - полной грудью вздохнул удалец и хотел изо всей мочи потянуться, размять притихшее здоровое тело, но вдруг вспомнил зарок...

Золотые стрелы солнца падали в окно, звенел голубой день, а в душу заползали сумерки. Неприятное томление коварно подкрадывалось к телу.