- Вот оно, счастьице! Вот оно, родимое!..

Молодца опрокинули чревом на козлы, привязали и с широких бугристых плеч сорвали рубаху.

- Берегись, ожгу! - заорал кат и размашисто стегнул плетью.

Из-под ремня брызнула кровь.

- Раз! - стукнул посохом о землю паралитик и облизнулся.

- С проводкой! С проводкой! - закричал Прокофий и, приплясывая подле терзаемого тела, сладостным шепотком зачастил: - Вот оно, счастьице! Вот оно, золотое!..

Старик Демидов сбросил колпак, ветер обдувал его желтую плешь; глаза его расширились; чуть-чуть дрожали и раздувались чувственные ноздри. Вслед за палачом он взмахом посоха отсчитывал удары:

- Двадцать пять! Двадцать шесть!..

Склонив лохматые головы, чумазые, поникшие, стояли работные, женки и дворня. Румяная Настасья, закрыв передником лицо, беззвучно плакала...

Заводской парень выдержал двести ударов. Его отвязали, стащили с козел и бросили под ноги старому Демидову. Паралитик заегозил в кресле.

- Ой, добро! Ой, хорошо отходили! - хвалил он ката, разглядывая иссеченную в лоскутья спину несчастного.

Слуга схватил ведро и окатил избитого студеной водой. Молодец очухался, вскочил на ноги. Шатаясь, неуверенно переставляя ноги, он протянул руки и пошел навстречу сияющему солнцу, жадно глотая чистый, живительный воздух.

- Ох! - радостно вздохнул парень. - Вырвался-таки! Вот оно, мое счастье!..

Прокофий стих вдруг; изумленно глядел он на работного.

- Гляди, каков человек! - крикнул племянник дяде. - Стой! Стой!..

Хозяин сам нагнал удальца, схватил его за руку.

- Молодец! - похвалил он парня. - Хоть тысячу прозевал, но похвал достоин... Настька, Настька, подь сюда! - позвал он.

Стряпуха, утерев слезы, боязливо подошла к хозяину.

- Люб парень? - в упор спросил молодку Демидов.

- Люб! - покорно отозвалась она.

- Ну вот тебе и мужик! - весело отрезал Прокофий. - Пойдешь за него замуж?