- Силен цыганище! - сплюнул вслед Перстень. - Такие люди с хода свою судьбу хапают...

Демидов промолчал. Тройка свернула влево, экипаж тихо покатился вниз, к зеленой елани.

Над понизью, над кустами уже тянулись сырые космы тумана; темнело. За темным бором догорала вечерняя заря...

На другой день утром явился бродяга Иван Селезень, и Демидов сказал ему:

- Служи верно и честно мне и никому боле! Запомни и прими для себя: я тебе буду царь и бог. Коли будешь предан, выведу в доверенные люди, приказчиком сделаю. Отныне ты останешься при мне.

Бродяга поклонился, посулил:

- Буду служить тебе честно и верно. Хватка у меня, хозяин, такая: коли по нраву человек - положу за него душу!

- Любо! - похвалил Демидов.

Яшке Широкову, главному управителю Тагильского завода, пришелец не понравился. Сухой, мрачноватый кержак не любил шумных и жизнерадостных людей, сторонился их.

"Беспокойный больно! По всему видать - разбойник с большой дороги. Гулял с кистенем да на Демидова напоролся, а тот слюни и распустил", раздумывал он.

Отпустив Селезня, хозяин зазвал приказчика Яшку к себе в кабинет. Кержак долго стоял у порога, ожидая приказаний.

Тяжело ступая, Никита Акинфиевич долго ходил из угла в угол. Наконец он остановился перед приказчиком.

- Ну, как дела, Яков? - глухо спросил он.

- Известны: орудует заводишко, льем железо, - пожал плечами Широков.

- Отныне я за дело берусь, буду тут за главного! - твердым голосом сказал Демидов. - Хватит, отгулялся! Ныне за работу! Без хозяина - дом сирота, а заводу и вовсе погибель!

- Оно так! - послушно согласился приказчик.

Никита продолжал:

- Чтобы дело робить, надо знать. А познать ремесло можно опять же делом. Теперь давай мне одежду попроще и веди в литейную. Приставь там к умельцу, дабы всему обучил. Буду за работного пока!..