Но чернобородый лохматый молодец на бегу схватил за гриву коренника и повис на удилах...

И как ни отряхивался головой Игрень-конь, не сбросил дерзкого и неумолимого удальца.

Пробежав еще десяток шагов, Игрень вдруг одумался, умерил бег и стал стихать. За ним одумались пристяжные. Черномазый бродяга что-то выкрикивал, ворчал. И они, чувствуя властную силу, присмирели.

Вороные сдержались на краю бездны.

Демидов с изумлением и восторгом смотрел на цыганистого жилистого молодца, стоявшего на дороге. Черная волнистая борода буйной порослью охватила все его лицо; она взвихрилась, и в синеватой черни ее весело сверкали зубы.

- С тебя доводится, барин! - простодушно сказал он заводчику и придвинулся к коляске.

Всплеснув руками, Юлька с криком бросилась к нему на грудь и, внезапно охватив шею, крепко поцеловала бродягу в губы.

- Ух, ты! Вкусно-то как! - прокряхтел он и огладил бороду.

- Отколь ты, леший, брался? - ревниво накинулся на него Митька Перстень.

- Где был, там нет, где ходил, там след! - насмешливо отозвался цыган.

- Кто ты? - спросил Демидов, заглядывая в его бесстыжие глаза.

- Беглый! - нисколько не смущаясь, нагло ответил бродяга.

- Откуда сбег? - дивясь наглому признанию, спросил Никита.

- С Алтая сбег. Бергал [на Алтае в те времена рудокопов называли бергалами] я! - расправил широкую грудь черноглазый.

- Так ты и с горным делом знаком? - удивленно спросил Демидов. - Как звать?

- Ванька Селезень. Заводское дело ведомо мне, да с хозяевами не поладил. Вольных хлебов ищу! - отозвался он и потупился под горячим взглядом Юльки.

- Н-да! - в раздумье промычал Демидов. - Вот что, беглый, где тебе счастье искать? Приходи на завод - работу дам! Полюбился ты мне, ухарь! Удальцов я люблю.

- Что ж? - охотно отозвался бродяга. - Спешить некуда, женка и малые детки не ждут. Приду к тебе, хозяин... Бывай здорова, барынька! поклонился он Юльке, сошел с дороги в лес и был таков...