Уперся бык в тачку с рудой. Попробуй сдвинь такую силищу! У Акима сердце сжалось, растерялся споначалу. Еле опомнился. "Страшен ты действительно, - говорит ему. - Но не из пужливых я, потому что вспоил-вскормил меня простой народ и силы мне свои передал. Оттого в руках моих и в сердце могущества куда больше твоего". И как двинет тут Аким тачку с рудой, бык и взреветь не успел, разом очутился под колесами и там рассыпался на мелкие искорки, и сразу светло и легко стало на душе...

Заводчик пытливо посмотрел на мастерка.

- Не пойму, что к чему? - невинно спросил он, но дедке по глазам хозяина понял - лукавит он. А все же осмелел и сказал Демидову:

- Как не понять тут. Разумей: во всяком противстве главное - иметь надо разум да молодецкую ухватку, и поборешь тогда любого супостата, хоть и страшен он...

- Но кто ж сей черный бык? - упрямо спросил хозяин.

- А тут уж и мне не сказано и про вас не говорено! - на сей раз уклонился мастерко.

Не по душе пришелся Демидову тайный сказ, нахмурился он, поднялся с кресла.

- Ну, иди с богом, дедко, отблагодарю после, - пообещал он литейщику.

На том и разошлись.

Через неделю, когда Голубок хлопотал у домны, его сманили в каменную амбарушку, там повалили и отхлестали ремнями.

Стегал его Ивашка Селезень - цыганистый бродяга, обревший вдруг силу на заводе. Из распахнутого ворота рубахи варнака лезла густая потная шерсть. И весь он был волосатый, сильный. Оскалив зубы, он бил и приговаривал:

- Смирись, батька! Покорись, хлопотун!..

Отстегав, старика поставили на Ноги. Селезень крикнул:

- Вали, дедко, да боле не попадайся под мою руку! В другой раз отяжелеет она, не сдюжаешь!

Голубок поправил портки, поклонился бродяге и незлобиво спросил: