Зато Кнут бросался к каждому мухомору, словно к родному брату, обретенному после долгой разлуки, и гордо укладывал в корзинку. Я, естественно, не желала позволить нашему гостю отравиться и потому отбирала и выкидывала драгоценную добычу.

Кнут со стоном уточнял:

– Опять он?

– Опять, – безжалостно сообщала я.

К сожалению, никаких съедобных грибов нам не попадалось. Игорь с Юсуповым набрали моховиков и подберезовиков, а мы с Кнутом, словно заколдованные, натыкались лишь на мухоморы. Более того, при попытке ответить на естественный вопрос собеседника, что же это за сорт, который мне так не нравится, я обнаружила, что слово «мухомор» не входит в мой английский лексикон. В этот лексикон не входит даже слово «муха»! Вот про то, на какие части делится Великобритания и каковы ее величайшие поэты, я поведала бы без труда, а мухи и мухоморы университетской программой почему-то обойдены. Правда, благодаря знакомству с творчеством ансамбля «Биттлз» я была в курсе, что название это означает «жуки», однако сообщать гостю, что он сует в корзинку смерть «Биттлз», я сочла слишком трагичным.

Впрочем, подобные проблемы я разрешала легко.

– Этот гриб, – сообщила я, – называется «смерть з-з-з».

Жужжа, я изобразила руками крылья и сделала выражение лица, которое сочла подходящим для мухи.

– «Смерть з-з-з»? – ужаснулся Кнут и уставился на пролетающий в небе самолет.

Ну что за люди эти иностранцы! Не способны разобрать по моему лицу, муха я или самолет.

– Это не «з-з-з», – возразила я. – «З-з-з» – животное.

К сожалению, ответить точнее я не могла, так как слово «насекомое» вылетело у меня из памяти.

Кнут просиял и изобразил нечто, больше всего похожее на киношного Кинг-Конга. Однако я отличаюсь сообразительностью и сразу догадалась, что это не Кинг-Конг, а представление нашего гостя о медведях.