Медведи явно занимали собой ум Кнута. Похоже, он считал, что это единственная достопримечательность Петербурга, которую от него почему-то утаили. Видимо, дома его первым делом спросят, сколько он встретил медведей, и, узнав, что ни одного, сочтут поездку неудачной. А что я могу поделать? Не изображать же мне медведя, в конце концов? У меня, правда, есть коричневая шуба из искусственного меха, но голова все равно будет торчать наружу, а даже иностранец вряд ли поверит в медведя с человеческой головой. И вообще, летом в шубе жарко. Нет уж, переживет Кнут без медведя…

Я помахала руками, словно крыльями, дабы указать гостю на его ошибку. Уточнять, что медведь говорит вовсе не «з-з-з», я сочла излишним. После этого наши с Кнутом поиски грибов свелись к тому, что при виде любой птицы или насекомого он с надеждой спрашивал: «Это з-з-з?» – а я горестно мотала головой.

Минут через десять мой шеф не выдержал.

– Вы что, потребовали, чтобы Кнут поймал вам ворону? – по-русски поинтересовался он, подходя к нам.

Я опешила. Не скрою, вороны внушают мне глубокую симпатию, но тем более я не стала бы требовать, чтобы представительниц столь милого мне племени ловили…

Я удивленно повторила:

– Ворону?!

– Нуда. Он вам, по-моему, предлагал на выбор воробья, зяблика и осу, а вы упорно требуете что-то Другое.

– Мне нужна муха, – пояснила я. – Показать Кнуту, как она выглядит.

– Вообще-то в Германии есть мухи, – помолчав, поведал Юсупов. – Мало, однако есть.

Я решила не нервировать научного руководителя и честно поделилась своими затруднениями. Похоже, проблема мухомора поставила в тупик и его. По крайней мере он перевел разговор на другое.

– Во время алгебраической конференции к нам приедет, по меньшей мере, пятьдесят иностранных гостей. И всех придется развлекать. Правда, нас тоже будет больше, чем трое, но все равно заняты будем по горло. Так что сейчас еще цветочки.

– А у нас ожидается алгебраическая конференция? – вежливо осведомилась я.