Самоуверенный викторианский меткий стрелок, сэр Сэмюель Бейкер, ничто так не любивший, как открытия и азарт охоты за крупной добычей, чуть не отправился в пасть к крокодилам благодаря разъяренным бегемотам, что всплыли прямо под его каноэ. Путешествовавшие по суше не меньше опасались встречи с агрессивными африканскими животными. Карьера Давида Ливингстона практически закончилась раньше времени после того, как его жестоко покалечил лев, и всю свою жизнь он панически боялся змей. В письме домой он написал о том, как в своей темной хижине он наступил на змею, почувствовал кольца, свернувшиеся вокруг его лодыжки, и выскочил, мокрый от пота и дрожащий от ужаса. Он также сообщал, что ему повезло больше, чем одному из его спутников: тот погиб, когда «носорог неожиданно набросился на него и пропорол живот».

Мунго Парк после путешествий в глубинные районы Западной Африки

В Африке не было места болезненным или хилым. Жара и испарения в зарослях приводили к тому, что расщеплялись деревянные оружейные ложи и трескались ободья колес. Путешествующий в повозке был вынужден вбивать клинья между деревянными колесами и их железными ободьями, расширявшимися и дребезжащими на страшной жаре. В густых, наполненных испарениями джунглях человек легко становился жертвой лихорадки. Имея лишь приблизительные знания о тропической медицине, он слабел от дизентерии, хирел от малярии, и в конце концов его приканчивала одна из бесчисленных африканских болезней, от которых у него не было ни лекарства, ни приобретенного иммунитета. В морских балладах, сложенных матросами, побывавшими на берегу Западной Африки, известном своим вредным для здоровья климатом, с горечью говорилось о «заливе Бенин, куда девять вошли, но один лишь вернулся». Несмотря на то что дикие африканские звери устраивали куда более зрелищные казни, в конечном счете, именно болезни чаще всего угрожали жизни путешественника.