За редкими исключениями, африканские первооткрыватели либо возвращались домой с серьезно подорванным здоровьем, либо, что еще хуже, умирали в тех местах, которые открывали… Но зачем же тогда эти африканские исследователи рисковали жизнью на опасном континенте? На этот вопрос существует больше дюжины ответов. Мотивы путешественников были столь же различны, как и их характеры. Кто-то отправлялся за славой. Прочие, подобно Бейкеру, напускали на себя показную бесцеремонность, что, однако, не скрывало их профессионализма. Некоторые попадали в Африку случайно, влюблялись в нее и оставались там навсегда. Большинство же долго лелеяли свою страстную привязанность, читая книжки в безопасной учебной комнате или библиотеке, а потом, как Рене Кайе, великий французский путешественник, достигший Томбукту, отправлялись в Африку, дабы своими глазами увидеть то, во что уже были влюблены, – в случае Кайе после чтения «Робинзона Крузо». Попадались миссионеры, подобные Ливингстону, увлеченные ученые, как немец Генрих Барт, преодолевавший пески Сахары, чтобы добыть детальные сведения в области антропологии и лингвистики. Солдаты становились исследователями, потому что им так приказывали, неудачники отправлялись в Африку, чтобы оставить позади родину, которую они не любили или не понимали. Странно не то, какими разными были все эти люди, а то, сколько времени у них ушло на исследование Африки. В середине восемнадцатого столетия ученые европейские сообщества были крайне недовольны тем фактом, что они оказались больше осведомлены о ледяных просторах Арктической Канады, чем о землях, что лежали в ста шестидесяти километрах от фортов работорговцев на Золотом берегу. Об Амазонке, чье устье было открыто в 1500 году, достаточно подробные сведения были получены на 3 века раньше, чем белый человек достиг самого южного истока Нила, дельта которого славилась с древних времен. Для людей, гордившихся своим позитивистским подходом к географии, подобное невежество было равносильно интеллектуальному позору.