Однако капитан сделал этот злосчастный выбор вовсе не случайно. "Консепсьон" принадлежал его компаньону, англичанину по имени Джеймс Бейкер. Два месяца назад тот отправился к берегам Африки на переговоры с туземными вождями о найме эмигрантов. "Консепсьон" уже давно должен был вернуться в Европу. Для конспирации его даже предполагали переименовать, чтобы исключить тот самый роковой случай, который и произошел.

О, по какому неслыханному стечению обстоятельств корабль оказался в Марахао, встретился там с крейсером и, таким образом, стал причиной катастрофы, никогда не случившейся бы, назови капитан Анрийон любое другое название судна?

- Итак, - продолжал лейтенант, - что скажете в свою защиту?

- Ответ прост. Я делал все по правилам, кроме последних формальностей, и допустил эту оплошность, взявшись за перевозку негров. К тому же договаривался об этих эмигрантах не я, а ваш соотечественник, Джеймс Бейкер. Я всего лишь посредник между Бейкером и Бразильским агентством. И если уж "Консепсьон" в Марахао, вам легко будет убедиться в искренности моих слов.

- Кто-нибудь из вас знает Джеймса Бейкера? - внезапно спросил у своей команды англичанин, поглаживая бакенбарды.

- Я, лейтенант. - Из строя вооруженных людей вышел старший матрос.

- Вы, Дик?

- Так точно, сэр. Клянусь честью, это самый отъявленный негодяй, самый отвратительный морской разбойник, какого я когда-либо видел... Но... нет, невозможно ошибиться. - изумленно вскричал моряк. - Вот он! Джеймс Бейкер собственной персоной!

- Где?

- Тот человек! - вновь оглушительно заорал старший матрос, указывая на Феликса Обертена, который слушал английскую речь, не понимая ни слова.

Но тут вмешался капитан Анрийон:

- Сударь, ваш матрос ошибается. Тот, в ком он признал Бейкера, - мой пассажир, французский негоциант*, месье Обертен. Он направляется в Бразилию, его дело - торговля.