Женщина едва поклонилась в ответ и прощебетала:

- Очень рада, месье... Ах, эта инвентаризация... позвольте два слова Феликсу... дела есть дела, не так ли?

Капитан собрался было что-то сказать, однако "крошка" властно прервала его на первом же слове. Он так и стоял с разинутым ртом, что не помешало ему заметить себе:

"Тьфу ты! У моего друга Феликса жена - настоящий командир эскадры, без нее он ни шагу!"

- С инвентаризацией кончено, - решительно заявила мадам Обертен, давая понять, что больше говорить не о чем. - Шестьдесят две тысячи восемьсот франков сорок сантимов чистой прибыли... более тысячи франков вознаграждение кассиру... более двух тысяч - приказчикам... сотня Мариет...

- Прекрасно, мой друг, чудесно.

- Шестьдесят две тысячи франков, - невольно вскрикнул капитан, - но это же замечательно! Мадам, позвольте выразить вам мое искреннее восхищение.

- О! У нас могло бы быть и сто... двести тысяч, если бы муж захотел... Ах! Быть бы мне мужчиной!..

- Вот уж сказала так сказала! Была бы ты мужчиной, ну и что?

- Я всего лишь слабая женщина, не жалею ни времени, ни сил, и мне так досадно, что все впустую.

- Ну, пошло! Снова ты? Счастья у нас прибавится, что ли? Или лучше нам станет в этой конуре, где я умираю от скуки? Может быть, мы перестанем есть эти ненавистные котлеты под отвратительным соусом, что продает мясник на углу? Да, нам подавай миллионы, а единственная служанка носится как угорелая, к тому же заменяет горничную! Неудивительно, что для стряпни у нее попросту не хватает времени, поэтому питаемся на бегу, на скорую руку, точно служащие, которым платят двести франков в месяц.

Мадам Обертен раздраженно пожала плечами и воздела руки к небу, призывая Бога в союзники.

Чувствуя себя не в своей тарелке, моряк не знал, как держаться, и приготовился уже уходить, когда Феликс, разгадав намерения приятеля, обратился к нему:

- Котлеты под соусом бывают только на завтрак... на обед... Возможно, сегодня будет торжественный обед... как-никак инвентаризация. Останься, сделай милость.