– Здравствуйте, мистер Чартерс, – крикнул он мне и широко улыбнулся.

– Здравствуй и ты.

Так, вроде бы пустяк, а на душе полегчало. Уж во всяком случае малыши-то меня любили. И Мэй тоже любила. И ребята из Дворца правосудия – тоже. Не считая уже Лу.

Я припарковал машину. Мэй разговаривала во дворе с соседкой, миссис Шелли. Даже со спины было видно, как Мэй хороша. Свежестиранное платьице облегало ее, как перчатка, шелковистые, золотого цвета волосы были словно живые, спина – прямая и гибкая. Голые стройные ноги покрыты загаром.

– А вот и старичок приехал, – сказала она. – Пока, Гуэн.

– Добрый вечер, Джим, – кивнула мне Гуэн.

Я ждал, что она сейчас добавит «С днем рождения тебя». Но ничего подобного. Хотя Гуэн знала об этом, потому что ее Боб тоже родился шестого, но февраля.

Когда я вышел из машины, Мэй была уже в гараже. Она приблизила ко мне лицо.

– Дорогой, я так рада, что ты приехал. Трудный выпал денек, да?

Ее нежные губы пахли свежестью.

– Да не очень.

Обняв за талию, я увлек ее к дому.

– Большую часть дня пришлось ездить. Надо было сказать Мантиновер, что кассационная жалоба отклонена.

Лицо Мэй напряглось.

– И этот негодяй, Кендалл, именно тебе поручил эту грязную работу! Как она это восприняла, Джим?

Я пожал плечами.

– Ну как она могла это воспринять? Она ведь в блоке смертников. Плохи ее дела.

Стол был уже накрыт, но я не нашел на нем ничего, что говорило бы о праздничном ужине. Мэй не выставила ни красивых рюмок, ни новых тарелок. На подносе для сладкого лежало несколько паршивых печений. Цыпленком на кухне и не пахло.

– Бедная девочка, – сказала Мэй. – Как только я о ней подумаю, мне становится не по себе.

Она погладила мою руку, лежащую на ее талии.

– Пойди, помой руки, дорогой. Сейчас подам ужин.

Моясь в нашей крохотной ванной комнате, я задавал себе вопрос: неужели Мэй забыла про день рождения? А может, ей вообще на это наплевать? А может быть, она считала, что мы уже староваты для подобных развлечений. Я посмотрелся в зеркало. За последнее время я, и впрямь, как-то постарел. Появились залысины, лоб избороздили морщины, и я начал принимать вид хронически озабоченного человека, старающегося растянуть каждый доллар.