Мне очень хотелось завершить нашу встречу. Я потерял работу у Кендалла, моя трехнедельная зарплата, вне сомнения, улетучилась, я был в постели с Лу в номере гостиницы, и мне предстояло вернуться домой и объясниться с Мэй. Словом, и без него у меня неприятностей было предостаточно.

Я наполнил умывальник холодной водой и окунул в него лицо. Это так хорошо на меня подействовало, что я сунул в воду всю голову и намочил грудь. Затем я посмотрел на свои часы. Стрелки вновь обрели свою нормальную длину. Когда я посмотрел на часы в первый раз, было пять утра. Теперь часы показывали пять минут шестого.

Мантин понял намек.

– Я тебя не задержу, старик, – сказал он, поправляя свою роскошную шляпу. – Как я тебе ночью и говорил, я все рассказал капитану, едва он сошел с самолета. И мы решили, что ты нам подходишь. – Он извлек из кармана коричневый пакет и положил его на край умывальника. – Итак, Джим, мы согласны. Вот сумма, о которой шла речь: бумажки новые, только что из банка.

Я, как загипнотизированный, смотрел на пакет, не решаясь его открыть.

Мантин поднял крышку унитаза и бросил сигаретку в воду. Взгляд его стал еще более холодным.

– Будут и еще деньги, Джим. Столько, сколько будет нужно.

Он встал, сбил щелчком с лацкана пиджака воображаемую крупинку пепла и сказал с улыбкой, которая диссонировала с выражением глаз:

– Ты, полагаю, не думаешь, что я намерен платить тебе деньги ни за что, ни про что?

Он легонько похлопал меня по бокам.

– Я ужасно недоверчив, понимаешь? – Он пытался остаться на дружеской ноге. – Но, боже мой, Джим. Об этом не стоит и говорить! Ты знаешь правила игры. – Он хлопнул меня по плечу.

– А теперь, будь здоров! Иди к своей малышке. В любом случае до завтрашнего утра сделать тебе ничего не удастся.