Я-то точно знаю, кто ты такой.

А вот кто я — это для тебя загадка. Что я тут делаю? Вот это-то я как раз и хочу понять.

Он топает пяткой по льду, приподнимает одно плечо и снова оборачивается:

— Это безумие. Ты не… Ты хоть представляешь, во что влип, с кем связался? Да, я не Круз, черт бы его не видал, но, имей в виду, меня будут искать. Приедут на поиски. Ты меня слушаешь? Выбрось ты это из головы. Не знаю, что тебе сказали. Не знаю, что ты думаешь, но ты, приятель, совершаешь большую ошибку. Большую. Самую большую ошибку своей жизни. Ведь верно, а? Ты не знаешь, кто я, для тебя это всего лишь работа, так? Верно? Что ж, открою тебе правду, брат, эта ошибка изуродует тебе всю жизнь.

К нему возвращается уверенность в себе. Не прошло и десяти минут. Его роль по умолчанию — черный всадник, босс, центр Птолемеевой Вселенной. Мне она тоже нравится больше других.

— Ты слишком далеко зашел. Для розыгрыша — слишком далеко. В настоящий момент ты причиняешь тяжкие повреждения моим подошвам. Я на тебя в суд подам!

Он по-прежнему не понимает. Никак не может сообразить, зачем мы здесь.

— Слушай, приятель, ты понятия не имеешь, во что впутался. Не имеешь. Назови сумму. Давай, просто скажи, сколько надо. Сто тысяч долларов? Две? Ну а крутые пол-лимона тебе как? Пол-лимона. Шальные деньги. Легкий заработок. Давай, приятель. Ты и я. Обуем их. Натянем им нос. Ну, что на это скажешь? У меня — левые доходы, и ты тоже хапнешь. Давай, старик, ты все ходы и выходы знаешь, переиграем их на пару.

Ох, compañero, неужели у тебя все поддельное? Прикидываешься? Это где ж тебя научили так разговаривать? В кино? По телевизору? У тебя под этим кожаным чехлом хоть что-нибудь настоящее осталось? Сдвигаю на пистолете предохранитель, сталь удовлетворенно клацает.

Он, шаркая подошвами, проходит еще несколько шагов.