От деревни ничего не осталось, только кое-где догорали головешки.
Мы обошли пожарище и направились к поселку, что был за железной дорогой. Там уцелело несколько хат. Мы зашли в одну из них. В хате было много людей: и здоровые, и раненые.
Назавтра вернулся с мельницы мой отец. Он позвал тетю Татьяну, и мы пошли в свою деревню. От нашей хаты остались одни уголья. Мы откопали косточки сгоревших мамы, Пети и тети Агапы, сложили в ящичек и похоронили на усадьбе, поближе к лесу. После этого папа, тетя Татьяна, ее Толя и я переехали в деревню Пережир и поселились у тети Матрены.
Когда пришла наша армия, отец пошел на фронт, а я так и остался жить у тети Матрены.
Гена Шиманович (1935 г.)
д. Дукора, детский дом, Руденский район.
Как я стал гвардейцем
До войны я жил в деревне Маринище, Россонского района, Витебской области. Мама работала в колхозе, а отец был начальником пожарной дружины. Я окончил два класса Маринищанской школы. Летом купался, ловил рыбу в Дриссе.
Когда началась война, отца в Красную Армию не взяли: он был болен. Мы выкопали в саду землянку — убежище от бомб. Там спрятались я, мама, отец и бабушка.
В тот день, когда немцы первый раз обстреливали нашу деревню, мы сидели в этой землянке. Когда стрельба затихла, мы вылезли, и я увидел, что стены нашей хаты во многих местах пробиты пулями.
Потом в деревню пришли немцы. Но я их вблизи не видел. Мы убежали в лес. Корову привязали за било, положили на воз пожитки и вместе во всеми подались в самую глухомань.
Я прослышал, что в нашей деревне немцы забирают свиней, кур — все, что осталось по дворам. Мы с Петькой Широковым решили сходить в Маринище.
Пришли. Видим — солдаты в зеленых френчах с белыми воротниками бьют деда Михала. Положили на досках и секут плетьми по голой спине. Мы с Петей — назад, спрятались за хлев, а потом огородами, огородами — ив лес. Рассказали все, что видели. Отец отругал меня и велел никуда больше не отлучаться, держаться своих.