– Можно до написания рапорта высказать версию устно? – спросил полковник Солнцев. – Чтобы я имел время на обдумывание наводящих вопросов.

– Бога ради. Три с небольшим дня назад моей оперативной группой при поддержке отдельной мобильной группы спецназа ГРУ под командованием подполковника Вельчанинова и сводного отряда спецназа ГРУ под командованием капитана Кирпичникова, а также минометного дивизиона... не знаю, кто им командовал, но этот офицер сегодня утром был убит ударом ножа в спину возле магазина по дороге к месту службы... Итак, нами была уничтожена банда амира Абдулмуслима Газалиева, известного в Дагестане террориста. Выстрелом моего снайпера был убит и сам амир, готовивший взрыв в здании ФСБ.

– Я в курсе этого дела. Читал сводку. Значит, это вы там отработали?

– Мы. После этого стреляли в моего сына, стреляли в меня и зарезали командира минометного дивизиона, который командовал уничтожением базы боевиков. Предполагаю возможным рассматривать все три случая совокупно как месть оставшихся в живых пособников бандитов. Хотя официально считается, что банда уничтожена полностью. Но официальные сводки не обязательно бывают исчерпывающими.

– Версия достаточно жизнеспособная, – согласился полковник Солнцев. – И даже весьма, я бы сказал...

– Не совсем. Есть моменты серьезного сомнения.

– Что вас смущает?

– Где бандиты взяли такого стрелка, что стреляет с дистанции около двух тысяч метров почти точно? Даже двух, как я считаю, таких снайперов. Сыну пуля задела щетину на щеке; меня спасло только то, что я вовремя наклонился. Если бы в Дагестане существовал такой снайпер, мы все давно о нем уже слышали бы. При ином раскладе был только один стрелок; тогда возникает вопрос, какими средствами располагают бандиты, чтобы за короткое время перебросить его из Дагестана в Москву? Причем вместе с винтовкой.

– Возражение серьезное, – не мог не согласиться Солнцев. – Что касается двух снайперов, то я допускаю, что работал один человек.