— Вперед, орлы! — так и не понял его состояния полковник и вышел из кабинета.

И только в этот момент Борис наконец почувствовал на себе взгляд Людмилы — пристальный, оценивающий. И стало ясно, что ее кокетливость, игривость, желание показать свою осведомленность в любом вопросе, соучастие в каждом деле — именно от желания всем угодить и понравиться. А ему, новенькому, может быть даже в первую очередь.

Не поняв, хорошо ли это для женщины, Борис тем не менее ответил Люде таким же долгим — пока Вараха собирался к поездке — взглядом. Не проста, не проста княгиня…

В машине он некоторое время молчал, совершенно не похожий на себя, только что шумливого и балагурного. Вараха молчал. Оба, замерев в углах заднего сиденья и проносясь по лабиринтам улиц, пытались определить, в какой район они едут.

— Убили одного очень крупного коммерсанта, до недавнего времени занимавшего внушительный пост в правительстве, — наконец произнес полковник, не отрывая взгляда от дороги. — Но самое интересное получится, когда рядом будет найден пистолет. А в нем, ко всему прочему, окажется три неизрасходованных патрона. Три. Иначе я ничего не понимаю в своих клиентах и мне пора выращивать клубнику на огороде. Может, поспорим с кем-нибудь? — Серафим Григорьевич обернулся, но тут же сам отказался от этой затеи. И, наверное, чтобы отвлечься, подтвердил уже сказанное в кабинете: — А переезд в самом деле завтра.

— На Маросейку?

— Маросейка, 12. Думаю, для некоторых этот адрес скоро будет значить не меньше, чем Петровка, 38. Если, конечно, нам не надают по рукам и не заставят копаться в мелочевке.

Кто надает и за что, Борису было совершенно непонятно. Но он продолжал смотреть на улицу: что надо, со временем узнается и поймется.