Но все было ерундой по сравнению с тем, что над самим департаментом постоянно висел дамоклов меч если не расформирования, то реформирования. Руки налоговой полиции начали дотягиваться до владельцев слишком больших капиталов, а тут еще все чаще и чаще во всяких совместных предприятиях, пойманных на аферах, стали отсвечивать фамилии депутатов, государственных мужей и их родственников, которые, конечно же, не желали не только огласки, но и вообще чьего бы то ни было приближения к своим тайнам. А раз в руках кое-какая власть, то и кружилась вокруг налоговой полиции карусель реформ: переделать, переподчинить, навесить новые задачи, отобрать старые — первейший способ не дать работать.

И хотя в открытую никто против самой идеи налоговой полиции не шел и не делало никаких официальных заявлений правительство, с завидной периодичностью воспламенялись слухи о переподчинении департамента то Министерству финансов, то милиции, то Госналогслужбе. Затем, когда эти слухи иссякали, запускалось новое сообщение — то об укрупнении, то о сокращении. Наверное, было отчего волноваться некоторым: ребеночек стал вылезать из пеленок и тянул ручки туда, куда ему не следовало лезть вообще. Наглый рос ребеночек и слишком самостоятельный. Руководство департамента — благо, что все оперативники, — балансировало как на канате, выигрывая время, чтобы набрать в грудь побольше воздуха.

Теперь на этот канат ступил и Борис. Вообще-то он и в мыслях не допускал, что придется когда‑либо менять свои погоны офицера ГРУ на что-то другое. Тем более что служба ладилась и все вроде получалось. К тому же в свое время, когда над Советским Союзом уже плелась сеть раздрая и суверенитетства, армия, не веря и не допуская даже мысли о расколе — политический не в счет, — создавала в учебном центре «Марьина горка» под Минском новое уникальное разведывательное подразделение.