Ждать пришлось долго. И хотя ожидание начало уже раздражать, имам старался держать себя в руках.

Наконец тот, кто стоял впереди остальных, поднялся с колен, трижды перекрестился, отступил назад и только после этого обернулся. Вслед на ним обернулись и другие. Но прямо на Гаджи-Магомеда смотрел только первый, смотрел твердо, с чувством достоинства и уверенности в себе. Имаму понравился этот взгляд, вызывающий уважение.

– Ты пришел нам что-то сказать? – спросил наконец священник.

– Я пришел ответить на ваши вопросы, – властно проговорил Меджидов.

Тот выдержал, глаза не опустил, продолжая гордо смотреть на имама, только поинтересовался:

– А у тебя есть полномочия говорить с нами?

– Я сам себя уполномочиваю, – ответил имам.

– Это хорошо. А то все, с кем мы имели дело, говорили, что их объяснять не уполномочивали. А ты кто?

– Я – имам Гаджи-Магомед Меджидов, – представился амир, но не добавил, что, помимо своей должности при мечети, имеет и другую должность, которую по большому счету не получил, а взял – должность полевого командира джамаата.

– А я – протоиерей Иннокентий Березкин, – сказал в ответ священник. – Значит, ты, имам, ждешь вопросов? А я жду объяснений. Что ты затеял? Если рассчитываешь получить за нас выкуп, думаю, твоим надеждам не дано оправдаться. Не те мы люди, за которых могут много заплатить. Даже дорога сюда не окупится.

– Я человек не жадный и похищение людей с целью наживы осуждаю, несмотря на то, что принадлежу к салафитам.

– А кто такие салафиты? – переспросил протоиерей Иннокентий.

– Последователи Мухаммеда аль-Ваххаба. Это что-нибудь тебе говорит?

– Говорит. То есть ваххабиты?