Имам и протоиерей долго смотрели друг другу в глаза и молчали.

– Ты надеешься на какое-то чудо? – наконец спросил протоиерей Иннокентий. – Или сам хочешь такое чудо организовать? Это принципиальный вопрос, и я хотел бы услышать на него конкретный ответ.

Этот православный священник оказался умнее, чем предполагал Гаджи-Магомед, и сразу сообразил, чем может и должен закончиться такой молебен. Вернее, что он закончится победой того, на чьей территории проводится. Отрицать этот факт показалось имаму стыдным, но и признавать свой умысел не хотелось. И он выбрал золотую серединку:

– На все есть промысел Божий. Без воли Божьей волоска с головы человека не упадет. Эта истина не подлежит сомнению ни в исламе, ни в христианстве. Так, кажется?

– Так. Только люди не всегда умеют правильно понимать Божью волю.

– Она всегда однозначна. Если Бог попускает, значит, он так хочет. И тебе нечего бояться, а мне незачем распинаться перед тобой и что-то утверждать. Ну как, согласны собраться на семидневный молебен?

– У нас есть право выбора?

– Нет. Отказ от молебна будет означать признание победы ислама. Может быть, я буду даже больше доволен таким исходом, не знаю. Но в этом случае ты должен будешь, от своего имени и от имени своих собратьев, выступить перед моими односельчанами и признать, что ислам сильнее христианства и ты отказываешься от молитвенного противостояния. Без этого ни ты, ни они домой не попадут. Если же признаешь, всех вас тут же отправят по домам.

– То есть мы должны отречься от православия...

– Примерно так, хотя сказано слишком прямолинейно.

– Без «примерно». Это точно так. Когда все должно начаться? – спросил протоиерей.

– На следующий день после того, как вам привезут седьмого священника.

– И когда это будет?

– Если сумеют, привезут завтра. Но скорее послезавтра. Значит, рассчитывайте на три дня. На четвертый – молебен. Если привезут раньше, значит, и молебен будет раньше. Так что, ты согласен?