Это место я облюбовал еще вчера днем. Тщательно обследовал деревню и, не обнаружив там ни единой живой души, заблаговременно подготовил скотобойню к приему «клиента». Вырыл в углу глубокую яму, оборудовал площадку для «беседы» и в завершение приволок сюда охапку сухих досок, собранных в одном из бесхозных дворов…
От «Водолея» до Тупиковки я добрался вполне благополучно, потратив на дорогу около полутора часов. Лишь однажды меня тормознули на посту гаишники, потребовали предъявить документы, однако, получив вместо них деньги, больше цепляться не стали и с умиротворенным видом утопали обратно в будку.
Остановив машину возле кирпичного, лишенного крыши здания скотобойни, я заглушил мотор. Захватив рюкзак с видеокамерой, выбрался наружу, отпер багажник, бесцеремонно вышвырнул из него плененного иуду и пинком ноги направил Давыденко к зияющему чернотой входу.
– Му-у-у! – умоляюще выдавил бывший майор, оборачивая ко мне бледное, изборожденное дорожками слез лицо. – Му-у-ы-ы!! Му-а-а-а!!!
Вместо ответа я наградил предателя сильным ударом по почкам. Мычание сменилось надрывным стоном.
– Шевели копытами и не рыпайся, тварь! Иначе остальной «ливер
Повесив голову и заметно кренясь набок, он обреченно поплелся в указанном направлении. Я двинулся следом, подсвечивая дорогу карманным фонариком.
«Площадка для беседы» представляла собой просторное помещение без окон с вбитыми в стены ржавыми железными крюками и кровостоками на бетонном полу.