Я равнодушно пожал плечами, мол, «вы начальник, вам виднее».

– А получим мы сплошную головную боль, – нравоучительно изрек полковник. – Версия о причастности нохчей к исчезновению их протеже лопнет, как мыльный пузырь! Сейчас Борис Наумович вряд ли захочет беспокоить диаспору излишними вопросами. Ну, забрали своего ставленника, увезли в неизвестном направлении… Наверное, какие-то старые счеты… Но когда начнут пропадать его подручные, никак ранее с чеченами не связанные, он не на шутку встревожится, начнет шевелить извилинами, пообщается с тем же Зелимхановым и, в конечном счете, разглядит «руку ФСБ». А нам это вовсе ни к чему! Засвеченных убийц разумнее ликвидировать, когда они попробуют напасть на Семенова. Фотографии будут готовы не позже сегодняшнего вечера.

– Угу, – пробубнил я, клюя носом. – Очень в-верное р-реше-ние….

– Слышь, Корсаков, перестань дрыхнуть! Аж смотреть на тебя тошно! – вдруг разозлился полковник, но тут же остыл. – Ладно, извини! Я понимаю – трудная бессонная ночь, котелок не варит, глаза слипаются и вдобавок начальник над ухом зудит. В общем, так – иди в комнату отдыха да вздремни часа четыре. Потом вместе пообедаем и продолжим наш разговор. На свежую голову!

Благодарно кивнув, я направился в примыкающее к полковничьему кабинету небольшое помещение с душем и кожаным диваном, где Рябов оставался ночевать, если оперативная обстановка требовала его круглосуточного присутствия в Конторе. Полковник между тем сцапал трубку внутреннего телефона и лаконично распорядился отправить к пруду Серебристый группу водолазов…

Проснувшись около трех часов дня, я обнаружил на журнальном столике возле дивана новенькую зубную щетку в целлофановой упаковке, тюбик зубной пасты, бритвенные принадлежности, одеколон, расческу, полотенце, две пары чистого нижнего белья, бронежилет и портативную аптечку. На полу стояла пустая спортивная сумка. Очевидно, мне предстояло отправиться к Семенову прямо отсюда, не заезжая домой.