Приняв контрастный душ, я сложил вещи в сумку и прошел обратно в кабинет. Полковник сидел за столом, с интересом рассматривая несколько свеженьких фотографий среднего формата.

– Обед на двоих, – заметив меня, скомандовал он в селектор и радушно предложил: – Присаживайся, капитан. Прогляди пока фотки да хорошенько запомни запечатленные на них морды! Это те штатные киллеры депутата, которых поименно назвал Давыденко.

– С собой, конечно же, не дадите, – устраиваясь на стуле, сказал я.

– Верно, не дам, – согласился Рябов. – Не дай бог засветишь ненароком! А нам неизвестно, связан кто-нибудь из домашних «заказанного» с убийцами или нет. Кстати, о твоей фээсбэшной сущности будет знать один лишь Семенов. Для всех остальных – ты обыкновенный частный охранник.

– Ага, со спецоружием! – ехидно усмехнулся я. – Или заставите гладкоствольны

– Не волнуйся, не заставлю, – утешил шеф. – Мы возьмем под контроль милицейские линии связи, и в случае чего на место происшествия подъедут наши люди, которых ты знаешь в лицо.

Послышался деликатный стук в дверь.

– Войдите, – разрешил полковник.

В кабинете появилась секретарша Катя с подносом в руках.

– В приемной господин Семенов сидит, – расставляя на столе тарелки, сообщила она. – Пришел две минуты назад. Весь такой важный, рассерженный и постоянно косится на часы. Дескать, времени у него в обрез!

– Ничего, пусть подождет, – с аппетитом принимаясь за суп, пробурчал Владимир Анатольевич. – Чай не английская королева. А важность мы с него быстро собьем!

Обед продолжался минут двадцать. К тому моменту, когда Катя принесла свежезаваренный кофе со сливками, я успел намертво зафиксировать в памяти физиономии одеждинских убийц и вернул фотографии Рябову.

– А вот журналист Соломкин. – Полковник протянул мне взамен пачку цветных снимков вкупе с листом заключения судебно-медицинской экспертизы. – Сегодня выловили беднягу из пруда Серебристый, около моста…