– Мы не любим выскочек! – выразил общее мнение Уланов. – Особенно тех, которые собираются «учить нас правильно работать». Понял, да?!

– Не-а, чего-то не доходит! – дурашливо усмехнулся я. – Объясни-ка потолковее. Если сумеешь!

– Ну, парень, ты сам напросился! – взревел Ромов, попробовал ухватить меня за горло клешнеобразной пятерней, попался на болевой прием и завыл дурным голосом. Продолжая удерживать захваченную конечность, я врезал Хомякову носком ботинка в пах и толкнул тяжелую тушу Геннадия под ноги двум другим. Не удержав равновесия, они попадали в грязь.

– Урок номер один, никогда не считай противника слабее себя, – менторским тоном произнес я и коротким боковым в челюсть отправил поднявшегося первым Задорожного в глубокий нокаут.

– Урок номер два, не беги с поля боя. Получишь пулю в спину! – Подобрав с земли камень, я с силой метнул его в левую почку пытавшегося удрать Уланова. Охранник рухнул, как подкошенный, и, издавая жалобные вопли, начал корчиться от боли.

– Урок номер три, не хами незнакомым людям. – Толчком подошвы в лоб я опрокинул на спину Геннадия Ромова (успевшего принять сидячее положение и бережно ощупывавшего травмированную конечность). – Это может привести к вредным последствиям для твоего организма, – продолжал я, безжалостно пнув его ногой в подмышку. Мучительно застонав, зачинщик драки застыл без движени

– И, наконец, урок четвертый, не оставляй живых свидетелей! – неуловимым движением я выхватил из-за пазухи пистолет с глушителем.

– Эй, парень, перестань! Мы же просто пошутили! – испуганно забормотал кое-как разогнувшийся Хомяков. – Неужто ты нас вот так запросто пристрелишь?!

– Да нет, не буду, хотя стоило бы, – задумчиво молвил я, пряча пистолет обратно. – Толку с вас мизер, а гонору… Ладно, придурки, живите, но впредь не борзейте!

Окончательное примирение с семеновскими секьюрити состоялось минут через двадцать, когда оклемался временно парализованный Ромов и, кратко пообщавшись с товарищами, от лица всех собравшихся заверил меня в совершеннейшем почтении и преданности.