Публика в ресторане собралась разношерстная: рыночные азербайджанцы, преуспевающие сутенеры, карточные шулера, сомнительного вида «белые воротнички», штук пять гаишников в штатском (надо полагать, прогуливающих взятки), какие-то прифранченные, напомаженные старикашки и т. д. и т. п. Все они с удовольствием жрали, пили, дымили сигаретами и между делом примерялись к местным жрицам любви. Периодически то одну, то другую из них уводили наверх, в «номера». В воздухе висел слитный гул возбужденных, хмельных голосов. Искомого иуду я обнаружил в центре зала, возле помоста с шестом, где извивалась под музыку грудастая стриптизерша. Давыденко пожирал ее похотливым взглядом и, позабыв о стоящем перед ним бокале с вином, судорожно глотал слюни.

«Завелся, поганец, – подумал я. – Сейчас шлюху в койку потащит. Вот и ладушки! Там тебя и «спеленаем». При нужных свидетелях». И действительно, не дождавшись окончания танца, распалившийся экс– омоновец обезьяной запрыгнул на сцену и, что-то сказав, жадно ухватил стриптизершу за резинку мини-трусиков. Девица кивнула, и они вместе начали спускаться с помоста.

В этот момент к столику приблизилась давешняя официантка с подносом в руках.

– Нэсы мясо и выно навэрх! – провожая глазами удаляющуюся парочку, барственно распорядился я. – Сначала тэбя хачу!

– За меня пятьдесят долларов. За шашлык с вином отдельно, – привычно отреагировала красотка.

– Э-э-э, слюшай, нэт проблэм. Пашлы!

Лавируя между столиками, мы двинулись вслед за быстро удаляющейся парочкой. На второй этаж вела деревянная лестница, покрытая потертой ковровой дорожкой. Поднявшись по ней, мы очутились в нешироком коридоре с матовыми плафонами под потолком. Давыденко с «грудастой» как раз собирались зайти в одну из дверей.

– Стоять, собака! – выхватив из-за пазухи пистолет с глушителем, по-чеченски прорычал я.